Храм Преображения Господня в селе Радонеж встретил меня тишиной и запахом ладана. Я вошёл — мокрый, чумазый, в грязных кроссовках и штанах, которые лес уже успел основательно разукрасить. Но никто не обернулся. Никто не осудил. Здесь, кажется, понимают: человек, пришедший на службу в такую рань по такой тропе, — уже этим всё о себе сказал.
Храм оказался неожиданно современным — красивый, светлый, классической постройки. Внутри чисто, просторно, всё сделано с любовью и вкусом. Постоял на службе, осмотрелся, поставил очередную печать в подорожную грамоту — и вышел на улицу.

У храма стоит памятник преподобному Сергию Радонежскому. Я остановился перед ним. Это место — одно из тех, где история не просто изучается, а ощущается. Именно здесь, в Радонеже, прошли детские годы будущего святого. Здесь он рос, здесь начинался его путь. И то, что я стою здесь сейчас, на пути к его Лавре, — казалось не случайным.
Спустился к святому источнику при храме. Умылся. Немного отдышался.
Потом зашёл перекусить в кафе. Вот здесь, признаться, небольшое разочарование: цены кусались, а еда оказалась не на высоте. Но, как говорится, не хлебом единым жив человек. Усталому путнику и это в радость — главное, было где сесть и выдохнуть. Солнце уже поднялось, часы показывали около десяти утра. Я разложил на солнышке мокрые вещи, немного подсушил — и собрался в путь.
Впереди был самый длинный и самый тяжёлый участок: Радонеж — Семхоз.

Тропа сразу дала понять, что расслабляться не стоит. Крутой подъём, тёмный лес, высокая трава. Грязь — неожиданная, учитывая, что дни стояли сухие. Видно, квадроциклисты здесь всё-таки побывали: часть тропы была основательно разбита колёсами. Борщевик попадался лишь изредка — куда чаще встречались самые разные заросли: папоротники, высокие травы, густой кустарник. Тропа жила своей жизнью, и каждые несколько минут картина вокруг менялась.

Где-то лес расступался — и сквозь кроны пробивалось солнце, ложилось пятнами на землю, грело плечи. Где-то снова смыкался в тёмный еловый коридор, где было прохладно и тихо. Через небольшие речки были переброшены мостики — скромные, деревянные, но надёжные. Несколько раз на пути встретились палатки — одна, другая, ещё одна. Люди ночевали прямо здесь, на тропе. Шли этой дорогой, отдыхали, снова шли. У каждого — свой темп, свои дни, своя причина.

Просыпались птицы. Пели — каждая по-своему, будто переговаривались между собой. На тропе попадались кроты, ежи, мелкая живность, которая в городе и не снилась. В какой-то момент лес перестал казаться просто лесом. Он дышал. Смотрел. Разговаривал — по-своему, без слов. Было сыро, мокро — но по-своему красиво и очень интересно. Абсолютная тишина, в которой слышно всё.В один из моментов я почти заблудился. Тропа растворилась в зарослях, указатель куда-то пропал. Я остановился, достал карту — и она вывела. Всегда выводила. Был момент, когда мелькнула мысль: ну и ладно, вызову такси (в лесу-то!) — и через час в Лавре.
Но я её прогнал. Не за этим шёл.
И шёл. И шёл. И шёл.