Доброго дня и Христос Воскресе мои читатели!

Как у вас настроение, весна пришла в ваши дома и сердца? Про себя не скажу. Просто поделюсь, тем что прислали мне читатели.

Плен это всегда трагедия, для советского солдата трагедия плена была наиболее страшной. Но сейчас я хочу поделится “впечатлениями” от советского плена… японским солдатом.

Источник. 

Мирного договора между нашими странами нет, кроме того, никто, кроме Японии, из ныне существующих государств имеет к России официальные территориальные претензии.

Впрочем, оставим проблему Курильских островов, если она вообще существует, на откуп дипломатам, и поговорим о малоизвестных событиях 1945-1956 года, то есть после поражения и полной капитуляции Японии.

В 1945 году на территории СССР остались 640.000 японских военнослужащих капитулировавшей Квантунской армии. Остались на том основании, что СССР считал их военнопленными, а Япония — насильственно интернированными. Последние солдаты императора на родину вернулись в 1956 году. Спустя почти 40 лет, в 1993-м году, президент России Борис Ельцин во время официально визита в Токио принес Японии устные извинения за десятилетний военный плен полумиллиона японских солдат.

Один из крупнейших центров по содержанию не только японских, но и немецких военнопленных находился в Татарстане, в городе Елабуге, другой — на Украине. Там пребывал в плену один из японских пленных, дневник которого мы и представляем вашему вниманию.

«Это записки Киути Нобуо, о его пребывании после II мировой войны в лагере для японских военнопленных, расположенном на территории Украины, бывшей республики Советского Союза. Горечь поражения в войне, суровая жизнь в другой стране в качестве пленного. Мне больно рассказывать об этом снова.»

«Выискивание вшей»

«Я гадал, и выходит, что я вернусь домой через 3 недели…» — «Может, и вправду вернешься…»
 

«Простите, друзья. Наверное, вам больно, но уж придется потерпеть.»

«Для солдата проигравшей страны полная луна слишком красива.»

Советский солдат: «Эй, ябонский, скарэ, скарэ!» («Эй, японцы, скорей, скорей!»)

«Комплексные болезненные и совершенно не смешные уколы.»

«Мы пили из бака воду, в которой купались.»

«А ну давай, ябонский (ну-ка, японец, давай, попробуй)», — говорит советский сержант.»

«Кто не работает, тот не ест»

Охранники всегда были рядом

«А все потому, что нельзя вертеть спиной» — говорила девушка, когда я учился косить.

Говорят, что на Украине — плодородная земля, и поэтому там очень много картофеля.

«До свидания, барышня», «Работа — конец. Колхоз» — так мы прощались по-русски.

Если постоянно работать при температуре — 15, то через некоторое время можно привыкнуть

Бывало и такое, когда с наступлением утра, мы находили трупы моих друзей, окоченевших от холода.

Наша работа с другом заключалась в скалывании льда на реке. «Да, широкая река», — думал я. Это был Днепр.

Женщина-сержант Советской Армии.

Должность врачей занимали в основном женщины

Перебирали картофель всегда на складе. Подключив к железному ведру электричество, можно было отварить и покушать картошки. Хорошая это была работа.

«Чисто надо подметать!»

Один раз пришлось мне оказаться перед женщиной-врачом в не совсем пристойном виде

Похороны… завтра они могут быть и по тебе.

Думаю, русские — самая музыкально одаренная в мире нация

Когда дошло до сумо, оказалось, что никто как следует не разбирается в правилах.

Подружился я с летчиком, капитаном Покровским.

В русской армии солдаты более 120 национальностей. К тому же они прекрасные наездники. А я несколько раз упал с лошади.

Дети любой страны милы и непосредственны.

Солдат растирал двумя руками почти отмороженные ноги, а в его голубых глазах стояли слезы. Я отдал ему одну пару носок, обычно я одевал сразу две.

Такие непосредственные и наивные, русские дети совсем не обращали внимания на расовые различия.

В тренировках участвовали все: Россия, Чехия, Польша, Германия, Италия и Япония.

«Раз, два, три, четыре, пять,» — сколько ни считай, всё равно ошибёшься.

Отважные женщины справлялись даже с самой опасной работой.

Монтажные работы. Это был очень опасный вид работы.

По плану работа по восстановлению города была рассчитана на пять лет, поэтому в ней принимали участие и молодые девушки

Мы воровали электрические лампочки для того, чтобы сделать лагерь хотя бы немного светлее. Нам хотелось есть и мы, проткнув мешок с рисом бамбуковой палкой, насыпали рис, хотя много унести не удавалось.

Я думаю, что это колесо поезда. Мы работали пневматическим молотом, выравнивая поверхность колеса. Осколком мне порезало глаз, я перестал видеть и врач-немец прооперировал меня.

Я не любил ночную работу: ужасно хотелось спать. Мы ходили на неё по очереди.

Риса нам давали довольно мало, поэтому иногда, притворившись японцем, за рисом приходил немецкий солдат. Но ему сильно доставалось за это.

Раз-два раза в месяц мы ходили в баню. Сидеть на скамейках было больно из-за худобы.

С русскими и немцами не можем говорить на языке слов, но мы можем говорить на языке музыки. Воистину, мир музыки не знает границ.

Любая встреча неизбежно влечёт за собой расставание. Кажется там была девушка, боевая подруга, для которой это расставание было особенно больно.

Слова прощания на разных языках. Я думаю, что мир действительно един и люди во многом похожи друг на друга.

Когда мы сошли с поезда в Хабаровске, явились грозные молодчики, назвались членами Японской коммунистической партии и принялись агитировать за нее. Бывают же странные люди!

Вот они: японские острова, утопающие в зелени, вид порта Маидзуру — на глаза навернулись слезы. Некоторые солдаты не были дома уже 10 лет.

Первым делом пошли с боевыми товарищами в баню. С головы до ног нас обработали лекарством ДДТ, и, наконец-то, мы почувствовали себя настоящими японцами.

Поезд с демобилизованными прибыл на станцию Кусанаги. Подбежал отец: «Это ты, Нобуо?» — «Да», — ответил я, отдав ему честь. «Я рад…» — выдохнул он и умолк…

На этом все, с уважением, бывший воздушный десантник Киути Нобуо…
Про Японию допишу, нет вдохновения. Было, а теперь — нет.